вторник, 14 марта 2017 г.

Гренландия глазами волонтера

Мне повезло оказаться в Гренландии в прошлом году. Везение сыграло тогда ключевую роль. До этого я не попала в Гренландию дважды. Первый раз, когда три года назад мне отказали в участии в проекте в Каанааке. Там находится американская авиабаза, и обострившиеся разногласия между Россией и США из-за войны на Украине стали причиной того, что то лето я провела дома.
Я тогда расстроилась, но не сильно. Вернее не так сильно как тогда, когда меня взяли на проект, и я встретилась в аэропорту Копенгагена со своей командой, чтобы организованно всем вместе лететь до Нанорталика, а на стойке регистрации обнаружилось, что для граждан РФ нужна специальная виза, так как территория Гренландии не входит в зону Шенгена.
Руководитель проекта меня нисколько не обнадёжил. Получение визы и обмен группового билета было практически невозможно. Я проводила свою команду и осталась скучать в Копенгагене. Я звонила в посольство, стояла в очереди в офисе миграционной службы и молилась всем известным мне богам. И тогда мне повезло. Через четыре дня я была в Нанорталике вместе со своей командой. 

Нанорталик с местного инуитского языка переводится как логово белого медведя. Поселение насчитывает около 1550 жителей, из них 400 человек – дети и подростки. В течение месяца мы организовывали для них летний лагерь на самом юге Гренландии.

И я смело могу сказать, имея богатый опыт работы волонтёром, что лучшего погружения в среду до этого у меня, пожалуй, не было. Исторические и музыкальные фестивали, охрана вымирающих животных, реконструкции памятников старины и археологические раскопки не дают такого эффекта, как работа с местными детьми. Дети не говорят на английском. Их родной язык напоминает горловое пение неповторимо-мелодичное. Первое слово на местном языке, которое я узнала, было arsaq (звучит как аса), что значит футбол. Дети и взрослые одержимы футболом. И на любое предложение во что поиграть, дети кричат, перебивая друг друга: «Arsaq! Arsaq! Arsaq!» А взрослые устраивают летние товарищеские турниры между командами разных городов.

Дети активно используют мимику для односложных ответов «да» и «нет». Они поднимают брови в знак согласия и морщат нос в противном случае. Жаль, что вы сейчас меня не видите – я люблю это показывать.

Мне очень нравилось проводить время с детьми на улице. Помимо того, что мы играли в разные подвижные игры, не только в футбол, мы устраивали пикники и походы по Нанорталику, ходили в местный музей. Дети забирались на покатые крыши, на большие камни, плескались в студёном озере. 

Я заметила, как дети, лишённые внутренних барьеров, доверяют себе больше и трезво оценивают пределы своих возможностей. Родители в процессе воспитания не навязывают им чувства опасности, мол, этот бордюр слишком высокий, эта лужа слишком глубокая, эта ночь слишком тёмная. Я видела, с какой природной непринужденностью и лёгкостью дети кувыркаются на батуте, прыгают и переворачиваются в воздухе, делают сальто назад – и сейчас я не шучу.

Дети сами себя воспитывают. И это тоже поразительно. Более взрослый мальчик смело берёт за руку стесняющегося маленького товарища и показывает ему куда бежать, если в игре тебя осалили. Или более взрослый мальчик помогает обуться и зашнуровать ботинки маленькой незнакомой девочке. Я же вспоминаю, как мой старший брат не брал меня с собой в кино, потому что я была слишком маленькая. 

Дети не стесняются брать тебя за руку, обнимать тебя, щекотать тебя до смерти. Они тактильны и открыты. Мы же на большой земле боимся встречаться взглядами, мы одёргиваем руки при случайном прикосновении, мы не доверяем миру и людям, забыли о том, что люди доброжелательны и надёжны, и что все мы теплокровные животные и теплом надо делиться, не быть эгоистом и не жадничать.

И мне всегда вспоминаются слова Рокуэлла Кента, написанные ещё в тридцатые годы в его «Гренландском дневнике»:

«И всё же когда я вижу счастье этих людей и начинаю понимать, насколько сильно оно зависит от беззаботной, чисто природной непринуждённости, я задумываюсь над тем, могут ли удобства, роскошь, искусство, наука, изобретения, богатства нашей цивилизации вознаградить нас за то, что наша раса утеряла, вступив в свой путь»?

Расскажу ещё одну историю о жизни изнутри, культуре и повседневности типичных инуитов. В бухте рядом с берегом местные жители заметили кита. Он очаровательно пускал фонтаны и выпрыгивал из воды на фоне заката. Мы все замерли на берегу в изумлении. Охотники же с присущим им хладнокровием поймали кита, разделали, и был пир на весь мир. Днём позже наш сосед вернулся домой с охоты с тушами двенадцати оленей. Двенадцать оленей! Это же целое стадо! И я бы сочла это за варварство, если бы не благосклонное уважение и благодарность инуитов природе, которая позволяет добыть к обеду медведей, тюленей, китов, оленей, треску и лосося, а также дикие ягоды для варенья.

Инуиты почитают и хранят вековые традиции. Они привязаны к дому. Дом для них сокровенное место. Если семья ушла и в доме больше никто не живёт, в него никогда никто не поселится, и дом будет вечность пустовать в одиночестве.

Наш друг Аанууак очень скучал по семье и по своей деревне, когда был в лагере в Нанорталике. Он тоже работал волонтёром. Каждый вечер после работы я встречала его в школьной библиотеке. Там были компьютеры и там был интернет. Аанууак постоянно смотрел одно видео о родной деревне – Иллоккортоормиут, долгая снежная ночь, красивый зимний пейзаж, музыка Sigur Ros, трогательно, что так и хочется заплакать. Смотрите сами ВИДЕО

Наташа Гусева
АЯ волонтер

Комментариев нет:

Отправить комментарий